Алеша

1995 год. Ноябрь. Я интенсивно начал изучать гипноз и различные трансовые техники. Толчком к этому послужил мой ученик Тарас, который уже активно занимался внушением и достиг в этом направлении неплохих результатов. Работая с ним в паре, мы разделили с ним сферы воздействия. Тарас взял на себя ввод пациента в транс, а я - введение в его подсознание программ и вывод из транса. Откровенно говоря, браться за указанную работу не хотелось, сомневался в своих способностях. И это был первый барьер, который я сам себе установил. Но вот, неожиданно возникает ситуация, которая заставляет меня преодолеть барьер неуверенности. Моя мать, с которой мы с Тарасом провели два сеанса с целью улучшить общее состояние ее организма, повысить ее психологическую устойчивость и одновременно раскрыть в ней способности определять мотивы поведения того или иного человека, оказала мне помощь. Одна наша соседка рассказала моей матери об энурезе своего сына. Этот недуг сопровождал ее одиннадцатилетнего сына Алешу довольно долгое время. Моя мать предложила ей обратиться ко мне, потому что я занимаюсь целительством и преподаванием. Соседка приняла предложение моей матери, сказав при этом, что Алешу лечили медикаментозно и иглоукалыванием и назвала известное мне имя. Я знал этого иглотерапевта. Он, действительно, мастер своего дела. Учился иглотерапии в Китае у ведущих мастеров. Услышав это, я предположил, что причина болезни кроется не в теле, а в сознании ребенка. В назначенный день пришел мой юный пациент, но Тарас, на которого я рассчитывал, прийти не смог. Мне ничего не оставалось, как набраться смелости и провести лечебный сеанс самостоятельно. Известно, что в любом деле для успешного его выполнения нужна уверенность в своих силах, ибо уверенность и дает необходимую силу, а неуверенность соответственно лишает. Я полностью сознавал справедливость этого, но уверенность должна базироваться на уровне мастерства, соответствующем задаче, на достаточно высоком уровне профессионализма. Размышляя и оценивая свой уровень мастерства, я вспомнил о своих учениках. Об их оценке меня. Самый лестный отзыв я получил от Аллы. Она сказала, что наибольшую благодарность и симпатию ко мне она питает за то, что я научил ее думать. Эта ее высокая оценка окрылила меня, поскольку, она человек высокообразованный и работала в проектном институте инженером-проектировщиком. Значит, мне удалось ее достаточно высокий уровень мышления поднять еще выше?

Однако давайте вернемся к сеансу. «С чего начать? - подумал я. - Верно было бы проверить его способность удерживать сознательным, волевым усилием мочу». Я предложил Алеше выйти в туалет и выполнить упражнение. Начав мочиться, затем перекрыть мышечным усилием мочеиспускательный канал. Подержать несколько секунд, а затем продолжить мочеиспускание. И так несколько раз в течении мочеиспускательного акта. Алеша пошел в туалет, и выйдя из него сообщил, что упражнение у него получилось. Я предложил ему делать это упражнение постоянно по утрам и вечерам. Потом я усадил Алешу в кресло и начал вербально вводить Алешу в транс. Он на удивление быстро и глубоко вошел в транс. Устанавливая с Алешей словесный рапорт, я задал ему несколько вопросов. О его учебе в школе, о взаимоотношениях со сверстниками, об отношениях с родителями. Когда он заговорил о родителях, то его голос стал тише, а темп речи медленнее. В его речи чувствовалась таинственность. Он явно что-то скрывал, и это что-то было связано с его родителями. Но что? Я не стал нажимать на него, пытаясь заставить раскрыть свою тайну. Если он что-то скрывает, то для этого есть причина, а пока я ввел в его подсознание установку: «Когда ты захочешь помочиться, то проснешься и пойдешь в туалет. Потом снова ляжешь и заснешь». Алеша ушел, а я весь вечер думал о нем. Что он может скрывать? Этот вопрос я задал своему подсознанию и лег спать. Утром проснувшись я услышал мысль: «Он не просыпается потому, что сам запрограммировал себя: «Ни в коем случае не просыпаться, что бы не стать свидетелем интимных отношений родителей». Интересно, подумал я, если это так, то введя в Алешу противоположную программу «Просыпайся!», я, тем самым, создал в нем внутренний программный конфликт. Образно говоря, я ввел в станок с программным управлением две взаимоисключающие программы: «Делай и не делай». Станок при включении начнет дергаться, вибрировать, пойдет вразнос и поломается. В человеке этот программный конфликт будет проявляться как невроз той или иной степени. Значит, я еще более усугубил его состояние своим непрофессиональным вмешательством? Нужно срочно исправлять положение. В тоже утро я встретился с мамой Алеши. Спрашиваю, у нее как дела у Алеши? Она отвечает, что он настойчиво делает мое упражнение. Вот делал вечером и сегодня утром. Проснулся немного мокрым, но не так как обычно. Я спрашиваю ее: «А где он спит?» Он отвечает «В нашей спальне, мы живем втроем в однокомнатной квартире. Муж предлагает стелить Алеше на кухне, а я подумала - а что люди скажут? Скажут, что он как чужой для нас, живет на кухне». Я кратко объяснил ей причину энуреза ее сына. Посоветовал ложить его на кухне. Где-то через неделю мы встретились и на мой вопрос. «Как дела у Алеши?» Она ответила: «Все нормально».

1996 год. Июль.