Антинационалист

1990 год, лето. Отдыхая на питьевом ставке, я стал случайным слушателем рассказа, который врезался в мою память, если не на всегда, то надолго. Солнечный день. Пляж.

Рядом с собой вижу небольшую группу пожилых мужчин, они внимательно слушают одного, который увлеченно рассказывает. Невольно прислушиваюсь. Рассказывает о себе, самые обычные вещи – учился, работал, воевал, преподавал. И вот история, связанная с его преподавательской деятельностью, поразила своей необычностью и обыденностью одновременно. Он говорит:

- Вы знаете, какие плохие казахи! Националисты ужасные! Я вот преподавал в военном училище в Алма-Ата, так была у курсантов традиция. После получения курсантами лейтенантских звездочек, шли ночью на главную площадь Алма-Ата, а она у них называется площадью имени Абая, и там стоит памятник этому Абаю, и одевали на голову этому памятнику мусорное ведро.

- А зачем они это делали? - не выдерживаю и вмешиваюсь я.

- Так ведь он же плохой!

- Почему?

- Абай - от слова бай. А бай по нашему помещик – значит богатый, а богатый – значит плохой.

Смотрю на этого за 70-летнего мужчину с самой заурядной внешностью Невысокий, полноватый, руки не рабочего. Лысину обрамляет венчик седых голос. В лице не видна ни глупость, ни жестокость. Маленькие выцветшие голубые глаза смотрят уверенно и по-детски ясно. Молчу. Думаю, странно, практически ни чего зная об этом человеке, он его уже осудил. Абсурд какой-то, я представил себе, что, если я всем буду говорить, что киви и папайя горькие. У меня наверняка же спросят: «Почему ты так говоришь? Ты что, их пробовал?» А я отвечу: «Нет не пробовал, но я знаю, что они горькие». Я уверен в том, что меня посчитают психически ненормальным. А его считают психически ненормальным? Задаю сам себе я вопрос. Похоже, что нет. А почему? Прислушиваюсь к внутреннему голосу. Ощущаю мысль – а способен ли один безумец увидеть безумие в другом, тогда же он видит и безумие в себе. Ведь, если он видит и безумие в себе, тогда он способен его контролировать и не проявлять. Значит, он уже не безумец, если может различать и понимать. Я недавно прочел книгу Мухтара Ауэзова "Путь Абая". И узнал из нее, что Абай был великим человеком. Певцом, композитором, просветителем, гуманистом, борцом за народное счастье. Его прозвали душой народа. И вот в эту душу, эти двадцатилетние дебилы с офицерскими погонами на плечах – плюют! Ну пусть эти «дети» «не ведали, что творят», а ты же тогда где-то сорокалетний, прошедший войну, повидавший и ощутивший на себе все эти ужасы войны несправедливость и насилие, боль и отчаяние, смерть близких. Ты видел насилие, которое совершали, и боролся с ним, не щадя своей жизни. Почему сейчас ты не видишь своего насилия? Я не могу ответить на этот вопрос. Я спрашиваю себя: «А знали ли об этой варварской выходке в Генштабе в Москве?» И зная осведомленность и мощь государственных властных структур, отвечаю сам себе: «Нет, не могли не знать!» Тогда почему не пресекли? Наиболее логично звучит ответ: «Потому что сами же эту и подобные ей другие «традиции» создавали». Для чего? Слышу ответ – древнеримское изречение – «Разделяй и властвуй!» Но ведь Ленинский призыв звучит: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Для чего, задаю себе вопрос? Может, для борьбы с непролетариями? С теми, кто удерживает в своих руках государственные рычаги власти и использует их для паразитирования на чужом труде? Тогда, какие контрмеры должен применять правящий класс? Может, разделяй и стравливай? Под национальным предлогом, религиозным, профессиональным, территориальным, возрастным и т. д.? Я спрашиваю себя. А если бы я поехал в Москву и одел на памятник Пушкину мусорное ведро, то вряд ли уехал бы оттуда без набитой морды и поломанных ребер. А ведь Абай для казахов значит гораздо больше, чем Пушкин для русских. Я спрашивал своих знакомых, обычных людей без ученых степеней и званий: «Можете ли вы представить себе картину – приезжают в Киев казахи и одевают на голову нашему Шевченко мусорное ведро?» Все как один отвечают: «Нет, не можем мы такую картину себе представить». Далее спрашиваю: «А можете ли вы представить, что мы, славяне, подобные вещи делаем?» В ответ молчание. Я понимаю это молчание как ответ. Хочется сказать, что мы на такой вандализм не способны, но мы в этом не уверены...

15. 03. 2000 г.