1975 год. Ноябрь. Звонок в дверь. Открываю, вижу Сергея Г., он в новой шинели, на погонах ефрейторские лычки, пряжка горит, шапка надвинута на ухо, из-под неё вьется казацкий чуб – предмет гордости Сергея. Тем более, что и фамилия у него казацкая, как и у меня. Я ему рад. Мы пожали друг другу руки, обнялись. Слышу, он уже «принял». Говорит, что сегодня утром приехал из Германии, где служил, и сразу после дома пришел ко мне, первому. Смотрю на него, улавливаю заметные изменения – твердость и открытость взгляда, решительность и энергичность в движениях. Говорит уверенно, держит себя с чувством собственного достоинства. Предлагает пойти к друзьям-знакомым отметить приезд. Я не возражаю.
Отмечаем. Пока всех обошли, прошел почти месяц. Сергей пил вволю, я же, зная свой организм (даже после небольшого количества алкоголя тянет на рвоту), пил мало, но каждый день. С удивлением обнаружил угасание рвотного рефлекса. И, что самое главное, вызывающую глубинное подсознательное чувство тревоги первую мысль после пробуждения – выпить. Я понял огромную опасность этого состояния. Незаметно для себя становлюсь алкоголиком. Я резко отказался от дальнейших выпивок, твердо сказал Сергею: «Нет!». Он, по-видимому, почувствовал силу моего «нет» и не настаивал. За этот месяц с наибольшей силой в мою память врезался такой случай, рассказанный Сергеем.
«Идем мы с Петровичем и Гниломедовым в гаштэд. Деньги у меня водились. Я был доверенным лицом у прапорщика, толкал бензин немцам (он у них в дефиците). Ну, заходим. Садимся за стол. Говорю официанту: «Гроссэн фляшэн. Фир порций шнапс». Он уже с русскими знаком. Ставит три фужера с четырьмя порциями водки в каждом. Выпиваем залпом. Закуриваем. Заказываем ещё. Окружающие немцы смотрят на нас, округлив глаза. Да, что они! Сидят полдня с одной тридцатиграммовой порцией. А вот мы! Ещё. И ещё! Набираемся под самую завязку. Но твердо, не шатаясь, идем к выходу, провожаемые изумленными взглядами немцев. Им до нас далеко! Идем в часть. Со стороны и не видно, что пьяные, только по глазам можно определить, глаза «стеклянные». Ничего не соображаем. Все вокруг как смутные тени, но идем как «по шнурку». Приходим в часть, уже тогда падаем на койки одетыми и выключаемся. В это время чувствую себя каким-то роботом: ни сомнений, ни тревог, и мне это нравится». На ум приходит древнеримское изречение: «Пьянство – это добровольное безумие!» Что же это получается!? Мозг как молния прожигает ужасающее прозрение. Мы гордимся своим безумием!?
10. 03.1999 г.
Комментариев нет:
Отправить комментарий