Истоки агрессивности

1994 год. Лето. Я звоню в дверь квартиры Владимира. Дверь открывается,. На пороге ею жена. На мой вопрос: «Владимир дома?» Она отвечает: «Его нет, ушел по делам, но скоро будет. Заходи, можешь подождать в комнате». Я отвечаю: «Нет такая хорошая погода, лучше я подожду его на улице».

Погода и действительно была хорошей, яркий, теплый, летний день. Да и я представил себе картину - Владимир заходит, а тут я, наедине с его женой, вряд ли он предположит, что я и его жена в более близких отношениях, чем дружеские. Но в глубине, на подсознательном уровне, у него шевельнется недовольство и подозрение. Так что лучше не давать повод.

Я вышел и сел на лавку возле подъезда, и расслабился, вбирая в себя тепло, свежесть, покой. Неожиданно моя медитация была прервана словами: «Дядя! В меня Аня камень кинула. Попала по голове. Скажите ей, чтоб не кидалась камнями». Это говорит обращаясь ко мне мальчик лет семи. Я вижу стоящую не вдалеке Аню, дочь Владимира, подзываю ее. Говорю: «Аня, нельзя кидать камни. Больше этого не делай!»

Шестилетняя Аня стоит, виновато потупив взор. Я говорю, а сам думаю, ведь этот мальчик старше ее, выше ростом, сильнее, а она девочка, младше, слабее, и тем не менее атакует. Откуда у нее столь высокий уровень агрессивности? Этот вопрос, который я сам себе поставил, как оказалось, глубоко вошел в мое подсознание. Потому что уже через пол года сидя на кухне у Владимира, я получил ответ на поставленный тогда вопрос.

Мы с Владимиром как обычно пьем чай и размышляем, а за стеной в комнате Людмила, жена Владимира, разговаривает с Аней. Говорит громко, уверенно, скорее всего не осознавая, что нам ее хорошо слышно. Я не прислушиваюсь и не особенно вникаю в смысл того, что она говорит. Вдруг мое подсознание выхватывает фразу, произнесенную Людмилой: «Меня в детстве никто не бил! Я всех била!» Я говорю Владимиру: «Только что ты присутствовал при акте негативного психокодирования. Ты стал свидетелем того, как твоя жена «программировала» твою дочь на агрессивное поведение». Владимир промолчал, но его тело, подавшееся вперед, и лицо, выражавшее напряженное внимание, дало мне понимание того, что Владимир все услышал и все понял.

9. 01. 2000 г.