Такой хороший человек?!

1982 гад. Ноябрь. Я захожу к своему знакомому, а у него застолье. Он сажает меня за стол. Я быстро пробегаю взглядом по присутствующим и задерживаюсь на одном. Он явно не из нашего круга, чувствуется, что он не дурак-«работяга», каковыми мы, все остальные, являемся. Рядом сидящие оказывают ему подчеркнуто-уважительные знаки внимания. Он «надут» и преисполнен собственной важности, ему лет двадцать пять, не более. Он среднего роста, полноват, бледно-голубые глаза, редковатые на темени, белесые волосы невыразительное лицо, хороший дорогой костюм. Кто же он? Поймав мой заинтересованный взгляд хозяин тихо говорит: «Он молодой, а уже завмаг!» Завмаг уверенно и достаточно громко начинает говорить: «Недавно посадили моего хорошего знакомого, директора мясокомбината. Так жаль его, такой хороший человек!» У меня перед глазами мгновенно встает заметка в «Вечернем Донецке», прочитанная мною ранее: «Оказывается, что этот «хороший человек перемолол и добавил в колбасу 6 тонн туалетной бумаги. За эту аферу его и посадили. Посадили и правильно сделали!» Неожиданно для завмага и себя самого говорю я: «Зачем он кормил нас колбасой из бумаги?» Завмаг перевел на меня взгляд и с тем же уверенным тоном ответил: «Так он же хотел жить!» Все присутствующие замолчали, обратив свое внимание нас. «А ты представь, - говорю я, - ты выходишь в коридор и видишь, что я достаю из кармана твоего пальто, висящего на вешалке, твой кошелек и ложу его к себе в карман. Ты, конечно, скажешь. «Ты негодяй! Ворюга! Как ты смеешь меня обворовывать!» А тебе отвечаю: «Я тоже хочу жить». Завмаг на мгновение побледнел и сник, а затем еще больше надулся и покраснел. Его лежащие на столе кисти рук так напряглись, что побледнели пальцы.

1997 год. Лето. Рассказывает Андрей А.: «Был я недавно на одном застолье и ненамеренно стал свидетелем очень, на мой взгляд, интересного высказывания. За столом собрались преимущественно, если не «крутые», то «полу крутые». Напротив меня вижу симпатичную молодую, лет 27-28, женщину. Я с ней знаком, она офицер милиции. Энергичная, напористая, деловая, не глупая, такие мне нравятся. Помимо воли прислушался к тому, что она говорила соседке: «Неделю назад убили мужа моей подруги. Такой молодой был, ему недавно исполнилось 25 лет. Жену на руках носил, такой заботливый, тактичный, грубого слова от него не услышишь. Недавно у них дочь родилась, как он ее любил! И все в семью, все для семьи! Как они теперь без него будут! Так жаль его, такой хороший человек был...» Я вспоминаю тот случай, тогда в упор из двух «калашей» расстреляли одного «крутого» мафиози и его охрану. Тот, о ком она рассказывает, мне тоже знаком. Я знаю, что он был бригадиром охраны и ранее лично убил двух человек, и это только то, что я о нем знаю, а знаю я о нем немного. Она, по роду своей службы знает о нем гораздо больше, не может не знать. Я зримо представил матерей, жен, детей, убитых им людей. Как бы они назвали его?! Я пристально смотрю на эту привлекательную милиционершу и думаю: «Может она притворяется, врет, называя его «хорошим»? Но нет, она совершенно искренна в своих словах. Просто поразительно, она считает убийцу хорошим человеком? Я ловлю себя на том, что первоначальная симпатия и влечение исчезает, и появляется отторжение и отвращение, и сквозь черты ее лица я вижу другого, жестокого и страшного в своей скрытости хищника.

29. 07. 1999 г